Это интервью с бывшим сотрудником Управления банковского надзора Центробанка Константином Симоновым наша редакция публикует в связи с активно идущей дискуссией вокруг действий Центробанка по расчистке банковского сектора. Нам показалось интересным услышать здравый, но в то же время не заинтересованный впрямую голос с той стороны.
Это интервью с бывшим сотрудником Управления банковского надзора Центробанка Константином Симоновым наша редакция публикует в связи с активно идущей дискуссией вокруг действий Центробанка по расчистке банковского сектора. Нам показалось интересным услышать здравый, но в то же время не заинтересованный впрямую голос с "той стороны".
Сейчас действия Центральный Банк России активно обсуждаются
общественностью. По этой причине нам захотелось пообщаться с человеком,
который, с одной стороны – длительное время находился внутри системы, знает ее.
Но, с другой – не заинтересован непосредственно в происходящем.
Константин Игоревич Симонов – ветеран еще советского
Минфина, отработавший в нем почти всю трудовую биографию, начиная с 1967 года.
После передачи функций руководства банковской системой страны от структур
бывшего Союза к структурам России, он перешел на работу в Центральный банк
России и, по достижении пенсионного возраста, вышел в отставку.
– Константин Игоревич, как Вы, в целом, оцениваете
происходящее? Многие считают, что ЦБ сейчас занимает деструктивную позицию,
разрушает, по сути дела, банковский рынок.
– Мое мнение может оказаться непопулярным и ангажированным,
но я хочу отметить, что происходящее сейчас в банковском секторе – всего лишь
закономерный результат процессов, которые стали видны невооруженным глазом еще
в 1990-е годы. На пике количественного развития банковской системы в стране
было зарегистрировано свыше двух с половиной тысяч банковских учреждений.
Просто вдумайтесь в эту цифру. Не заводов, не обувных мастерских. Банков.
Простой арифметической операцией деления мы можем легко
обнаружить, что один банк у нас приходился приблизительно на 56 тысяч населения
страны. Много это или мало? Это безобразно много, на самом-то деле. Ведь банки
живут на проценты от основного экономического оборота. Так что радикальное
снижение числа банков в стране было неизбежно.
– Но этот процесс шел естественным путем. Зачем его было
искусственно подстегивать? Ведь число банков и так сокращалось год от года.
– Утверждение о естественности процесса сокращения
банковской системы достаточно лукавое. Ведь в абсолютном большинстве случаев
речь шла о том, что именно регулятор вмешивался и прекращал деятельность
банковского учреждения, которое вышло в своей деятельности или за утвержденные
регулятором нормативы или за рамки закона.
– Но все же? Чем был плох тот процесс, который шел все эти
годы? Зачем понадобилось его резко ускорять?
– Мне не хотелось бы, чтобы у читателей сложилось
впечатление о том, что резкие шаги, предпринятые Центробанком, являлись
спонтанными. Подготовка к очищению российской банковской системы шла много лет,
просто не все задачи удавалось решать достаточно быстро. Да и, не будем
лукавить, были политические решения, которые не позволяли всерьез работать с
игроками выше определенного уровня. Фактически, для них работал принцип,
который американцы называют "to big to fail". Слишком большой игрок
не должен упасть, чтобы не пострадали другие участники рынка.
